Блестящие и Arash — Восточные сказки

Восточные сказки
Зачем ты мне строишь глазки
Манишь, дурманишь
Зовёшь пойти с тобой

Эй девушка, красавица
Ты мне улыбаешься
Я тебя уже люблю
Всё, что хочешь подарю

Мне подарков не дари
Жарких слов не говори
И в любви мне не клянись
А сначала ты женись

Восточные сказки
Зачем ты мне строишь глазки
Манишь, дурманишь
Зовёшь пойти с тобой

Восточные сказки
А может расскажешь мне
Какая такая
Восточная любовь

Эй девушка, красавица
Ты мне очень нравишься
У меня есть три жены
А четвёртой будешь ты

Уважаемый, уже
У меня есть пять мужей
Я их всех люблю, а ты
Если хочешь будь шестым

Восточные сказки
Зачем ты мне строишь глазки
Манишь, дурманишь
Зовёшь пойти с тобой

Восточные сказки
А может расскажешь мне
Какая такая
Восточная любовь

Такая восточная любовь
Такая восточная любовь

Восточные сказки
Восточная любовь

Восточные сказки
Зачем ты мне строишь глазки
Манишь, дурманишь
Зовёшь пойти с тобой

Восточные сказки
А может расскажешь мне
Какая такая
Восточная любовь

Восточные сказки
Зачем ты мне строишь глазки
Манишь, дурманишь
Зовёшь пойти с тобой

Восточные сказки
А может расскажешь мне
Какая такая
Восточная любовь

Такая восточная любовь
Такая восточная любовь

Блестящие и Arash — Восточные сказки

Восточные сказки
Зачем ты мне строишь глазки
Манишь, дурманишь
Зовёшь пойти с тобой

Эй девушка, красавица
Ты мне улыбаешься
Я тебя уже люблю
Всё, что хочешь подарю

Мне подарков не дари
Жарких слов не говори
И в любви мне не клянись
А сначала ты женись

Восточные сказки
Зачем ты мне строишь глазки
Манишь, дурманишь
Зовёшь пойти с тобой

Восточные сказки
А может расскажешь мне
Какая такая
Восточная любовь

Эй девушка, красавица
Ты мне очень нравишься
У меня есть три жены
А четвёртой будешь ты

Уважаемый, уже
У меня есть пять мужей
Я их всех люблю, а ты
Если хочешь будь шестым

Восточные сказки
Зачем ты мне строишь глазки
Манишь, дурманишь
Зовёшь пойти с тобой

Восточные сказки
А может расскажешь мне
Какая такая
Восточная любовь

Такая восточная любовь
Такая восточная любовь

Восточные сказки
Восточная любовь

Восточные сказки
Зачем ты мне строишь глазки
Манишь, дурманишь
Зовёшь пойти с тобой

Восточные сказки
А может расскажешь мне
Какая такая
Восточная любовь

Восточные сказки
Зачем ты мне строишь глазки
Манишь, дурманишь
Зовёшь пойти с тобой

Восточные сказки
А может расскажешь мне
Какая такая
Восточная любовь

Такая восточная любовь
Такая восточная любовь

ВАДИМ МУЛЕРМАН — Случайность

А мы случайно
повстpечались,
Мой самый главный
человек,
Благословляю ту
случайность
И благодаpен ей
навек.

Пpедставить стpашно
мне тепеpь,
Что я не ту откpыл
бы двеpь,
Дpугой бы улицей
пpошел,
Тебя не встpетил,
не нашел.

И это, кажется, не
тайна,
Что люди с болью и
мечтой
Всегда встpечаются
случайно
Hа равных, гpешник
и святой.

Пpедставить стpашно
мне тепеpь,
Что я не ту откpыл
бы двеpь,
Дpугой бы улицей
пpошел,
Тебя не встpетил,
не нашел.

Пpедставить стpашно
мне тепеpь,
Что я не ту откpыл
бы двеpь,
Дpугой бы улицей
пpошел,
Тебя не встpетил,
не нашел.

Любовь и нежность
излучая,
Хpани тpевогу пpо
запас,
Чтоб никогда уже
случайность
Hе pазлучила б в
жизни нас.

Пpедставить стpашно
мне тепеpь,
Что я не ту откpыл
бы двеpь,
Дpугой бы улицей
пpошел,
Тебя не встpетил,
не нашел.

Пpедставить стpашно
мне тепеpь,
Что я не ту откpыл
бы двеpь,
Дpугой бы улицей
пpошел,
Тебя не встpетил,
не нашел,
Тебя не встpетил,
не нашел,
Тебя не встpетил,
не нашел.

ВАДИМ МУЛЕРМАН — Случайность

А мы случайно
повстpечались,
Мой самый главный
человек,
Благословляю ту
случайность
И благодаpен ей
навек.

Пpедставить стpашно
мне тепеpь,
Что я не ту откpыл
бы двеpь,
Дpугой бы улицей
пpошел,
Тебя не встpетил,
не нашел.

И это, кажется, не
тайна,
Что люди с болью и
мечтой
Всегда встpечаются
случайно
Hа равных, гpешник
и святой.

Пpедставить стpашно
мне тепеpь,
Что я не ту откpыл
бы двеpь,
Дpугой бы улицей
пpошел,
Тебя не встpетил,
не нашел.

Пpедставить стpашно
мне тепеpь,
Что я не ту откpыл
бы двеpь,
Дpугой бы улицей
пpошел,
Тебя не встpетил,
не нашел.

Любовь и нежность
излучая,
Хpани тpевогу пpо
запас,
Чтоб никогда уже
случайность
Hе pазлучила б в
жизни нас.

Пpедставить стpашно
мне тепеpь,
Что я не ту откpыл
бы двеpь,
Дpугой бы улицей
пpошел,
Тебя не встpетил,
не нашел.

Пpедставить стpашно
мне тепеpь,
Что я не ту откpыл
бы двеpь,
Дpугой бы улицей
пpошел,
Тебя не встpетил,
не нашел,
Тебя не встpетил,
не нашел,
Тебя не встpетил,
не нашел.

Виктор Петлюра — Круглолица

Круглолица.
(муз./сл. народные)

Это было давно, лет семнадцать назад,
Вёз девчонку я трактом, трактом почтовым.
Круглолица была и как тополь стройна,
И покрыта платочком, платочком пуховым.
Попросила она, чтоб я песню ей спел,
Я запел, а она, а она зарыдала.
Кони мчали стрелой по дороге прямой
И несла их вперёд нечистая сила.

Тут казачий разъезд перерезал нам путь,
Кони, словно вкопаны, вкопаны встали.
Кто-то выстрелил вдруг прямо в девичью грудь
И она словно роза, словно роза увяла.
Перед смертью своей рассказала она,
Как с тюрьмы тёмной ночкой, тёмной ночкой бежала.
«Перед смертью своей я не стала твоей,
Только пуля меня, меня обогнала…

Что ж, ямщик, приуныл, что ж ты песню прервал?
Видишь, кони всё мчатся и мчатся стрелою.
Колокольчик-бубенчик, заливаясь, звенит,
Будто нет мне прощенья, будто нет мне покоя.»
Оглянитесь назад: холм зелёный стоит,
Холм зелёный, поросший, поросший травою,
А под этим холмом круглолица лежит,
Что взяла моё сердце, моё сердце с собою…

Виктор Петлюра — Круглолица

Круглолица.
(муз./сл. народные)

Это было давно, лет семнадцать назад,
Вёз девчонку я трактом, трактом почтовым.
Круглолица была и как тополь стройна,
И покрыта платочком, платочком пуховым.
Попросила она, чтоб я песню ей спел,
Я запел, а она, а она зарыдала.
Кони мчали стрелой по дороге прямой
И несла их вперёд нечистая сила.

Тут казачий разъезд перерезал нам путь,
Кони, словно вкопаны, вкопаны встали.
Кто-то выстрелил вдруг прямо в девичью грудь
И она словно роза, словно роза увяла.
Перед смертью своей рассказала она,
Как с тюрьмы тёмной ночкой, тёмной ночкой бежала.
«Перед смертью своей я не стала твоей,
Только пуля меня, меня обогнала…

Что ж, ямщик, приуныл, что ж ты песню прервал?
Видишь, кони всё мчатся и мчатся стрелою.
Колокольчик-бубенчик, заливаясь, звенит,
Будто нет мне прощенья, будто нет мне покоя.»
Оглянитесь назад: холм зелёный стоит,
Холм зелёный, поросший, поросший травою,
А под этим холмом круглолица лежит,
Что взяла моё сердце, моё сердце с собою…

Бледный (25/17) — Ржавчина

В советские годы
про авторитетов
еще не снимали
скандальных телесюжетов.
Винтом, черняшкой, марафетом
по притонам где-то
здоровье убивали
только урки и поэты.
Работяги спиртом
обжигали глотки.
Слухи и легенды ходили
о воровских сходках.
Пацанята собирались
вечером у голубятни,
чтобы со свистом в небе
чубатых погонять им.
На районе — в уважухе
фиксатый дядя Вася,
а по улицам открыто
не ходили пидарасы.
Участковый знал в лицо
всю окрестную шпану.
После танцев были драки
в городском саду.
За сказанное слово
всегда могли спросить,
и не надо тут горбатого
лепить, моросить.
Кого-то провожали в армию
защищать страну,
кого-то на тюрьму,
типа, искупать вину.

Правда у каждого своя,
я согласен,
но язык силы
всем предельно ясен.
В ярости бык
атакует ткань красную,
человек может быть
в сто раз опасней.

В дикие девяностые
Шварценнегер с плаката
сказал молодым:
«Ты можешь все, как Терминатор».
Никого не бойся,
это новое время,
бери от жизни все,
кто не дает —
ставь на колени.
Старый урка хрипел,
сжимал в руке заточку,
один против десяти
спортсменов: «Бычье,
никаких правил, никаких понятий,
вы ж за деньги удавите
отца родного с матерью».
Товарищи Калашников,
Макаров, Токарев
стали спорить друг с другом,
по-жестокому.
Малиновый пиджак
на плечах, как мантия —
короли из народа,
демократия.
Рыжье, бэха —
пацаны шли к успеху.
Черви съели тех,
кто не успел с темы съехать.
Романтично,
как зефир в шоколаде.
Это все лохам покажут
по телеку в «Бригаде».

Правда у каждого своя,
я согласен,
но язык силы
всем предельно ясен.
В ярости бык
атакует ткань красную,
человек может быть
в сто раз опасней.

— Слышь, это наш коммерс,
мы его крыша.
— А вы чьи будете?
— Щас все распишем.
Такие разговоры
теперь вы не услышите,
и будет лучше,
если будете как мыши вы.
Посчитано, поделено,
семь раз перепроверено,
никого не удивишь
шестисотым мерином.
Дела легальны, и
все меньше выстрелов.
Свои чиновники, полковники,
министры
копают глубже русла
для финансовых потоков.
Все на крючке,
свободных нету от оков пороков.
Не дремлет око
старшего брата —
одни щемятся в Лондон,
другие заезжают в хаты.
Зачем есть крошки,
если есть красные корки,
кому икорка,
кому полынь горькая.
Пока неудачники
на кухнях синьку квасят,
серьезные люди бюджеты пилят
железом власти.

Правда у каждого своя,
я согласен,
но язык силы
всем предельно ясен.
В ярости бык
атакует ткань красную,
человек может быть
в сто раз опасней.

Бледный (25/17) — Ржавчина

В советские годы
про авторитетов
еще не снимали
скандальных телесюжетов.
Винтом, черняшкой, марафетом
по притонам где-то
здоровье убивали
только урки и поэты.
Работяги спиртом
обжигали глотки.
Слухи и легенды ходили
о воровских сходках.
Пацанята собирались
вечером у голубятни,
чтобы со свистом в небе
чубатых погонять им.
На районе — в уважухе
фиксатый дядя Вася,
а по улицам открыто
не ходили пидарасы.
Участковый знал в лицо
всю окрестную шпану.
После танцев были драки
в городском саду.
За сказанное слово
всегда могли спросить,
и не надо тут горбатого
лепить, моросить.
Кого-то провожали в армию
защищать страну,
кого-то на тюрьму,
типа, искупать вину.

Правда у каждого своя,
я согласен,
но язык силы
всем предельно ясен.
В ярости бык
атакует ткань красную,
человек может быть
в сто раз опасней.

В дикие девяностые
Шварценнегер с плаката
сказал молодым:
«Ты можешь все, как Терминатор».
Никого не бойся,
это новое время,
бери от жизни все,
кто не дает —
ставь на колени.
Старый урка хрипел,
сжимал в руке заточку,
один против десяти
спортсменов: «Бычье,
никаких правил, никаких понятий,
вы ж за деньги удавите
отца родного с матерью».
Товарищи Калашников,
Макаров, Токарев
стали спорить друг с другом,
по-жестокому.
Малиновый пиджак
на плечах, как мантия —
короли из народа,
демократия.
Рыжье, бэха —
пацаны шли к успеху.
Черви съели тех,
кто не успел с темы съехать.
Романтично,
как зефир в шоколаде.
Это все лохам покажут
по телеку в «Бригаде».

Правда у каждого своя,
я согласен,
но язык силы
всем предельно ясен.
В ярости бык
атакует ткань красную,
человек может быть
в сто раз опасней.

— Слышь, это наш коммерс,
мы его крыша.
— А вы чьи будете?
— Щас все распишем.
Такие разговоры
теперь вы не услышите,
и будет лучше,
если будете как мыши вы.
Посчитано, поделено,
семь раз перепроверено,
никого не удивишь
шестисотым мерином.
Дела легальны, и
все меньше выстрелов.
Свои чиновники, полковники,
министры
копают глубже русла
для финансовых потоков.
Все на крючке,
свободных нету от оков пороков.
Не дремлет око
старшего брата —
одни щемятся в Лондон,
другие заезжают в хаты.
Зачем есть крошки,
если есть красные корки,
кому икорка,
кому полынь горькая.
Пока неудачники
на кухнях синьку квасят,
серьезные люди бюджеты пилят
железом власти.

Правда у каждого своя,
я согласен,
но язык силы
всем предельно ясен.
В ярости бык
атакует ткань красную,
человек может быть
в сто раз опасней.

Владимир Пелевин — Баллада о Василии

БАЛЛАДА О ВАСИЛИИ

Быль одну из жизни рассказать хочу вам, братцы дорогие, но сперва налей
Небольшую чарку, за одной другую — может песня сложится, прилетит с полей
Птицею желанною, око веселящею, радость успокоит, горе оживит,
Детство нам напомнит, вечную дорогу, да благое в сердце оживотворит.

У бойца былого по любви с душою, к жёнке обручённой родился сынок.
И служивый право на войне кровавой воротился к дому без обеих ног.
А сын его Василий уж подрос немало, да за эти годы, что не было отца,
Из грудного чада, нежно пеленаем, вырос до смышленого, доброго юнца.

Гордостью исполнен за отца-героя, за его награды (грудь-«иконостас»),
Мальчуган стремился быть во всём похожим на него, и мамка плакала не раз.
Школьником Василий да по-надел пагоны и в кадетском корпусе думал об одном:
Что случится если с Родиною горе; «…Встану на защиту грудью и штыком…».

Потом и кровями много лет точила жизнь из малолетки зрелого бойца.
Матушка ночами истово молилась, чтобы не случилось с ним, как у отца.
Но вот военный китель лёг ему на плечи, и настало время для страны — беда…
Годы пролетают, точно пули метят. А на его бушлате новая звезда…

А беда всё шире, глубже и больнее, а коварство вражье каждый день растёт…
Будь отец спокоен за мою Россею, сын Твой не напрасно на врага идёт
Так налейте ж третью, а за ней четвёртую. Выпьем по обычаю за сынов Твоих,
Любящих, живущих, павших и воюющих, сколько бы не было у России их…

Быль дну из жизни рассказал вам, братцы. Мне живой водицы, кто-нибудь, налей
Небольшую чарку от души напиться — может песня сложится, прилетит с полей…

***

2000 — 2005 Пелевин В. Ф.

Аудио вариант:

слова и музыка Вл. Пелевин;
аранжировки Вадим Тур;
партия гитары (уточняется);
исполняет автор;»
студия «СТИЛЬ», СПб, 2007 г.»

Владимир Пелевин — Баллада о Василии

БАЛЛАДА О ВАСИЛИИ

Быль одну из жизни рассказать хочу вам, братцы дорогие, но сперва налей
Небольшую чарку, за одной другую — может песня сложится, прилетит с полей
Птицею желанною, око веселящею, радость успокоит, горе оживит,
Детство нам напомнит, вечную дорогу, да благое в сердце оживотворит.

У бойца былого по любви с душою, к жёнке обручённой родился сынок.
И служивый право на войне кровавой воротился к дому без обеих ног.
А сын его Василий уж подрос немало, да за эти годы, что не было отца,
Из грудного чада, нежно пеленаем, вырос до смышленого, доброго юнца.

Гордостью исполнен за отца-героя, за его награды (грудь-«иконостас»),
Мальчуган стремился быть во всём похожим на него, и мамка плакала не раз.
Школьником Василий да по-надел пагоны и в кадетском корпусе думал об одном:
Что случится если с Родиною горе; «…Встану на защиту грудью и штыком…».

Потом и кровями много лет точила жизнь из малолетки зрелого бойца.
Матушка ночами истово молилась, чтобы не случилось с ним, как у отца.
Но вот военный китель лёг ему на плечи, и настало время для страны — беда…
Годы пролетают, точно пули метят. А на его бушлате новая звезда…

А беда всё шире, глубже и больнее, а коварство вражье каждый день растёт…
Будь отец спокоен за мою Россею, сын Твой не напрасно на врага идёт
Так налейте ж третью, а за ней четвёртую. Выпьем по обычаю за сынов Твоих,
Любящих, живущих, павших и воюющих, сколько бы не было у России их…

Быль дну из жизни рассказал вам, братцы. Мне живой водицы, кто-нибудь, налей
Небольшую чарку от души напиться — может песня сложится, прилетит с полей…

***

2000 — 2005 Пелевин В. Ф.

Аудио вариант:

слова и музыка Вл. Пелевин;
аранжировки Вадим Тур;
партия гитары (уточняется);
исполняет автор;»
студия «СТИЛЬ», СПб, 2007 г.»