Копюшон – 77.9

Пусть мои птицы улетят, дикие стоны в рай.
Я драю сотни тысяч текстов корабельных трюмов.
И если эта тварь перелила бокал за край,
Веди меня к нему и помни что поэт не умер.
А вы готовы тыкать пальцем рассказать за жизнь мне,
А я готов и оттаскать бы вас за щеки монстры.
Я не искал среди войны порции людей так просто.
Возьми мою ладонь и полюби мое уродство.

Тихий–тихий час, белый–белый снег
Заполняет все пространство бандероли.
Слишком сильный яд, слишком слабый свет,
Температура головы семьдесят семь и девять.

Я не знаю кто я, я не знаю где я,
И зачем себя зову под звуки танцев гильз.
Я своя находка, я своя потеря,
Моя судьба как лифт флексует вверх и вниз.

Горит словарь, блюю в слова, плюю на славу рока.
Перетащи меня поближе к хэппи милу с соком.
Куда бы я не шел – я съехал с перекладин мозга,
Не перегладить мою жизнь, но перемычку носа.
Но я веду свою войну в арках, я боле вязну,
И вместо кофе с молоком и кашель–кашель кожа.
Просто не трогайте мой мир, просто не трогай ложью.
Всем было по*уй как один становились на лыжи.
Я через пасту лезу вниз, через опасный выстрел вниз.
На высоте карнизов мразь мой обитает разум.
Я разорву ваши тела: педики, педики–телки.
Я словно телефонный разговор, не лез из трубки.
Пока дрожит твоя рука, танцуют вальс по кнопкам.
Я запишу кровавый трек испотрошенной глоткой.
Где будет завтра моя жизнь тикать секундной стрелкой
По береаве ваших жил буду звучать за стенкой.
Но супротив мои глаза перед зеркальной дымкой.
Я шел вперед, глотал туман и сочинял вам демки.
Меня готовы были знать стаи бомжей окрестных.
Я уходил, я уходил внутрь себя и мыслей.
Шагом из подъезда, он голодный грязный,
Выпал тонны снега у обочин трассы.
Но он обернулся, но он улыбнулся,
Можешь развернуть там в бандеролях пусто.

Тихий–тихий час, белый–белый снег
Заполняет все пространство бандероли.
Слишком сильный яд, слишком слабый свет,
Температура головы семьдесят семь и девять.

Тихий–тихий час, белый–белый снег
Заполняет все пространство бандероли.
Слишком сильный яд, слишком слабый свет,
Температура головы семьдесят семь и девять.

Я не знаю кто я, я не знаю где я,
И зачем себя зову под звуки танцев гильз.
Я своя находка, я своя потеря,
Моя судьба как лифт флексует вверх и вниз.